Кто такой Шмаков?
Когда у педагогов возникают проблемы, когда ребята и даже люди постарше не знают, чем бы таким интересным и полезным заняться, есть один очень своевременный совет: читайте книги, статьи профессора, доктора педагогических наук Сталя Анатольевича Шмакова. Поговорите с теми, кто его знал, кто у него учился. Тогда всё появится: и конкретные советы, и задор, и такой азарт!.. А идей будет столько!
Сегодня расскажу Вам о нем — ведь проезжаете же, проходите мимо Дома детского творчества имени С.А. Шмакова.
В середине шестидесятых годов я училась уже в старших классах. И вдруг у нас резко изменилась жизнь. Классный руководитель приходит с загадочным выражением лица, да принимается объяснять нам: для чего-то мы должны... срочно встать у задней стенки класса, чтобы голова каждого была хорошо видна. Долго все возились, устраивались. Нас сфотографировал какой-то фотограф, и мы, недоумевая, разошлись по домам.
Через несколько дней классный руководитель с еще большей загадочностью на лице отвела меня в сторону и сказала:
— После уроков, незаметно от всех, ты должна прийти в такой-то кабинет...
Тайну я хранила и еле дождалась конца занятий, не замедлив после звонка явиться в «такой-то кабинет». Сразу бросилось в глаза: на столе — огромная, совершенно необычная стенгазета. Кроме классной руководительницы здесь присутствовал не знакомый мне человек с такими умными глазами! Улыбался.
Удивляться было некогда. Человек сказал, что его зовут Сталь Анатольевич и что мы сейчас вместе должны придумать подписи к снимку каждого из моих одноклассников. Фотографии уже наклеены. Так вот, оказывается, для чего все это было устроено!
Сталь Анатольевич просил меня рассказывать о каждом однокласснике и довольно быстро набрасывал именные куплеты. Например:
Молча замерли спортсмены, Ждут приезд пловчихи-Лены. Приготовили букет. Вот и всё. Физкульт-привет!
Это про Лену Кузнецову — лучшего математика класса. Она только что ездила на соревнования по плаванию и победила.
Или:
Без разбора я читаю И Дюма, и Бальзака. Сколько знаю? Мало знаю Почему-то я пока...
БальзАка, конечно. Это про Таню Черепанцеву. Она действительно очень много читала: русскую и зарубежную классику. Как-то, кстати, приходила ко мне в гости, уже с внучкой — лет-то сколько прошло!.. Мы с ней вспоминали тот куплет, и она сказала:
— Я на работе девчонкам всегда говорила: бросьте вы смотреть эти сериалы, да покупать любовные романы! Лучше великую литературу читайте!
Господи! А пятьдесят лет назад мы со Сталем Анатольевичем подвергли такой критике ее «запойное» чтение! Вот времена-то были! Но правда и то, что училась Таня плохо. Хотя правда и то, что родители ее составляли далеко не благополучную семью. Так что, она ни в чем не виновата, и мы тогда, пожалуй, переборщили. А она не обиделась. Всю жизнь проработала штукатуром-маляром, прекрасным. Читает так же много и в жизни не взяла в руки ни одной «проходной» книги.
Ну, всё. Про всех сочинили. Сталь Анатольевич дорисовывал к нашим фотоголовкам ручки и ножки. И мы рассмеялись.
Наутро необычную стенгазету вывесили в классе, и сразу же к нам стали приходить любопытствующие. Все читали, хохотали. Нашествие посетителей. Нам так завидовали! А ведь класс наш считался в параллели самым худшим. Но Сталь Анатольевич Шмаков сотворил своей выдумкой чудо: к нам переменилось отношение школьной элиты. И даже учителей.
После школы родители не отпустили меня туда, куда я так рвалась, — в МГУ, на факультет журналистики. Оставался филологический факультет Липецкого государственного педагогического института. А в областной молодежной газете «Ленинец» я печаталась постоянно.
Уровень филфака в Липецке оказался очень высоким, да и сейчас остается таким.
Запомнила, как подходила к институту (тогда далеко — в районе завода «Свободный Сокол») с последними осенними цветами из нашего сада. Вдруг мимо пролетает и резко тормозит машина. «Скорая помощь»! Так я и застыла. Через несколько минут санитары вынесли из института на носилках человека, странно закинувшего руку за спину, словно оторванную. Задвинули носилки в машину, захлопнули дверцу. В толпе студентов, которые так же, как и я, не решались двинуться с места, кто-то произнес:
– Это же Шмаков! Опять сердечный приступ...
Было страшно. Мы медленно расходились.
...Не доучилась я до лекций Сталя Анатольевича. Выплакала у родителей «отпущение» в Москву и поступила на факультет журналистики МГУ. И для меня не было проблемой выпустить, например, веселую стенгазету, когда наш курс отправили в Серпуховский район Подмосковья «на картошку».
Работать я после университета стала в республике Коми, в Сыктывкаре, в газете «Молодежь Севера».
Из Москвы мне привезли выпуск журнала «Мир образования». И в нем — большая статья профессора Шмакова из Липецка «За заслуги перед Отечеством...», посвященная Александру Александровичу Католикову, потрясающему директору сыктывкарского детского дома. Вместе с Католиковым Шмаков ездил в единственную тогда на всю огромную республику небольшую деревянную церковь. Спросил, зачем. Сан Саныч ответил:
— Надо договориться о крещении новичков-малышей... На правах отца я обязан это сделать, дабы потом не было упреков. В нашей ситуации духовного кризиса впрямую воспитывает только церковь. Это не моя мысль, это сказал Дмитрий Сергеевич Лихачев, и я с ним полностью согласен...
В 50-х годах Сталь Анатольевич работал в знаменитой школе № 10 — базовой школе Новосибирского педагогического института: вожатым, преподавателем спецдисциплин в педагогических классах, затем — первым в стране организатором внеклассной и внешкольной работы. А Александр Католиков был там же авторитетнейшим комсоргом школы. Вот ведь истоки!
...Когда я переезжала в Липецк из Сыктывкара, где проработала почти двадцать лет, сходила к вдове Сан Саныча — попрощаться. Спросила, нет ли у нее каких-либо просьб. Просьба была:
— Сходи в Москве в Детский фонд, к Лиханову. Возьми книгу, которую он к годовщине Саниной смерти выпустил, — ну, сама знаешь. Тираж — у них. Возьми у Альберта Анатольевича экземпляр и передай в Липецке вместе с приветом от меня Сталю Анатольевичу.
Просьбу Лии Васильевны я, конечно же, выполнила. В Липецке позвонила на кафедру, возглавляемую тогда профессором Шмаковым, договорилась о встрече.
Входя в помещение кафедры, услышала громкий, задорный голос. В немолодом человеке (джинсовый костюм, джинсовая же бейсболка и какой-то «улетный» рюкзак) узнала профессора. Представилась ему. Протянула книгу, где на суперобложке — портрет Сан Саныча. За спиной — вывеска его агрошколы, в которую он превратил свой детский дом, с чудесной эмблемой, где три зеленых росточка...
Сталь Анатольевич стянул с головы бейсболку, закрыл ею лицо и разрыдался:
— Саня-Саня!
Я опустила голову и молчала. Ком в горле стоял. А Сталь Анатольевич вытер бейсболкой глаза и сказал:
— Вы извините, трое моих воспитанников подряд умерли: Олег Газман, Олег Казанский и вот, Саня.
Мы обменялись визитными карточками.
— Сталь Анатольевич, Вы меня не помните, это давно было: газету в нашем классе выпускали, в КВН играли, а потом я немного училась в Вашем институте...
Он очень спешил — в загородный лагерь уезжал.
Позже видела его еще на одном из местных телеканалов: он, с алым пионерским галстуком на груди, приветствовал вновь принятых пионеров. И это правильно, потому что, собственно, никто пионерской организации и не закрывал (тут заблуждение многих).
В Липецке узнала про знаменитую школу Михаила Борисовича Раковского — № 24. Тогда доцент педагогического института Сталь Анатольевич Шмаков не считал для себя зазорной в такой школе скромную роль «просто участника похода». Его неуемная страсть к выдумкам была здесь как нельзя кстати.
Сталь Анатольевич очень дружил с уникальной Липецкой областной детской газетой «Золотой ключик». Поверьте, преувеличений в этом эпитете нет — мне доводилось работать на Международных фестивалях детской прессы. Я выпускала там дайджесты и, следовательно, через мои руки проходили все издания — от Калининграда до Сахалина. А поскольку на фестивали приезжают и ребята из Франции, Италии, Бельгии и так далее, всегда была возможность посмотреть: какова детская пресса там? Видела. Читала. Сплошные комиксы, нередко заимствованные. Так что, не будет преувеличением сказать, что такой газеты, как «Золотой ключик», нет и в мире. Это должно быть предметом нашей общей гордости: от самого юного подписчика — до самых главных людей во властных структурах Липецкой области. Я хорошо знакома с создателем и главным редактором «Ключика» Еленой Сергеевной Митиной. Теперь она уже на пенсии, но всегда с гордостью говорит, что в фундаменте «Золотого ключика» — общение со Сталем Анатольевичем Шмаковым, его педагогика.
...Ничего я не успела. Так и не поговорили мы со Сталем Анатольевичем. Казалось, эта возможность будет всегда.
Скончался он внезапно. Помню телефонные звонки: мне сообщили, в какой аудитории института будет стоять гроб, когда начнется прощание. Не веря, что такого веселого, энергичного, неуемного человека на этом свете уже нет, я немедленно позвонила в Москву — в Международную Федерацию детских организаций. Наступило утро и пошла с алыми гвоздиками в ЛГПУ на панихиду. Вошла в аудиторию. Ничего не помню. Только алый пионерский галстук, привязанный к венку.
Приехали его единомышленники из разных городов страны. И из его родного Новосибирска тоже. Говорить почти не могли — слова прерывались рыданиями. Да и я сама говорить не могла.
Тем, кто чувствует себя вправе это делать, скажу, что поминать Сталя Анатольевича следует Сергием (такое имя ему было дано при крещении в православии незадолго до кончины).
Накануне погребения гроб стоял всю ночь в Христо-Рождественском храме, что на Арктической.
Для меня такие, как он, все равно что живы. В скольких же людях он растворился за годы своей умной, веселой педагогики! Нет никакого сомнения, что Сталь Анатольевич Шмаков — это одно из главных имен в отечественной (да и в мировой) педагогической науке и практике второй половины XX века. Читаю его статьи и книги. Одна из последних книжек под непритязательным названием «Досуг школьника» (оказалось — потрясающая!) была приобретена мною на скупке старых изданий. Разослала экземпляры по всей стране своим знакомым. И надо, чтобы труды С.А. Шмакова были изданы полностью. В магазинах они не залежатся.
А люди часто и не знают, что, прикоснувшись в своей жизни к Всероссийскому детскому центру «Орлёнок» или даже всего лишь к какой-нибудь придуманной им игре, они потому и передают потом свое доброе прикосновение другим, что, оказывается, в начале всего этого был Сталь Анатольевич Шмаков.
Татьяна Артемьева,
прихожанка прихода
храма преподобного
Сергия Радонежского
Газета «Политехник» Липецкого государственного технического университета. — 2020. — № 4. — С. 22 - 23