Наш слепой редактор

...То, что мальчик не видит, обнаружили, когда ему было уже десять месяцев. А родились два близнеца: одного назвали Витей, другого — Юрой. Конечно, родители и не представляли, что как раз слепому Юре суждено стать, может быть, единственным в мире слепым редактором. Я имею в виду наш журнал для слепых и слабовидящих детей «Школьный вестник», и пришло время рассказать о главном редакторе, Юрии Ивановиче Кочеткове.

...Братья оказались очень дружными. И Юра вместе с Витей лазил по деревьям, бегал по стройкам, принимал участие во всех мальчишечьих играх и шалостях. У мамы всегда имелись наготове зеленка и стрептоцид — обрабатывать раны и ссадины. Ноги поэтому и были «вечнозелеными». В компании зрячих ребятишек маленький слепой мальчик не испытывал, как выражается теперь взрослый Юрий Иванович, дискриминации.

А еще дошкольное детство было связано со множеством операций — офтальмологи пытались вернуть зрение хотя бы частично. Юрий Иванович Кочетков видит свет, солнечный свет, даже зелень деревьев, но не более. Помогли ли тут операции или так было всегда (поэтому сразу и не заметили у новорожденного слепоту), Юрий Иванович затрудняется сказать. Ну, а когда пришло время учиться в школе, мальчика определили в Московскую среднюю школу № 1 для слепых детей. Школа, можно сказать, элитарная, и учиться плохо там, как мне кажется, невозможно. Впрочем, Юра уже знал буквы, и не только брайлевские, а обычные. Знал, как они выглядят, и пытался их писать. А уж родители читали вслух столько! И еще Юра любил слушать радио — тогда было много интересных детских передач. В детский сад его по тем временам принять побоялись, так что время мальчик проводил в Сельскохозяйственной академии имени К. А. Тимирязева — то у отца, то у бабушки.

Так вот, школа была окончена на отлично. Юрий поступил в Полиграфический институт, на редакционно-издательский факультет. Поясню, что тут случай тоже уникальный — ни до, ни после в полиграфическом не было незрячих студентов. Будущему редактору, как и любому студенту, выбравшему филологическое направление, приходится очень много читать. Конечно, просиживал в Российской государственной библиотеке слепых. Конечно, брал книги на абонементе. Но невозможно через пол-Москвы таскать домой и обратно уйму толстенных томов. Тут помогло мамино знакомство — ее приятельница, также работавшая в типографии издательства «Молодая гвардия», сама предложила: моя Нина поможет. Дочка была неподвижна — неудачная операция на спинном мозге приковала ее к инвалидной коляске. Вот как Нина Ивановна Титова рассказывает в своей книге «Записки из «параллельного мира» о знакомстве с Юрием: «Началось с чтения Гомера, потом других классиков, но очень скоро это была уже настоящая учеба, совместная работа. Читать вслух приходилось часами... И еще — начитывать на катушечный магнитофон аж целые учебники... Мы вдвоем писали все контрольные и курсовые работы, готовились к зимним и весенним сессиям, причем все работы, предназначенные к зачету, переписывались шрифтом Брайля и читались каждому педагогу в институте вслух. И так длилось пять с половиной лет, пока мы не окончили учебу и не получили диплом, темой которого стало издательское дело для слепых.

...Мне самой пришлось многое изучить, например, тот же рельефно-точечный шрифт Брайля. Овладев этой азбукой, я начала переписывать с помощью специального прибора английские тексты со словарями...

...В результате этого посланного мне судьбой знакомства с Юрием трудно сказать, кто получил больше... По сути получилось, что я прошла весь курс редакционно-издательского факультета, хотя диплом, признанный одним из пяти лучших, вручили не мне».

...В шутку знакомые говорили, что Нина Ивановна — его глаза, а Юрий Иванович — ее ноги. В самом деле, всегда и во всем, где нужно было помочь, съездить, поговорить, настоять, в путь отправлялся Юрий Иванович Кочетков.

А какой он редактор? Очень добрый и доверчивый, умеет быть таким критичным и энергичным, когда речь идет о деле. Я помню, как появились компьютеры. Для меня, кроме этого, самым наглядным примером настойчивости Юрия Ивановича и умения добиваться своего стало именно начало издания с 1997 года нашего журнала в плоскопечатном варианте укрупненным шрифтом. Юрий Иванович ходил по самым разным инстанциям и высоким кабинетам и объяснял, что дети с ослабленным зрением не имеют ни своего журнала, ни книг (тогда еще было так). Очень помог замечательный человек — незрячий депутат Государственной думы Олег Николаевич Смолин, о котором у меня есть очерк.

Юрий Иванович подсказывает заголовки материалов, которые фактически становятся «ключом» ко всему повествованию. Так было со мной, и я до сих пор удивляюсь, как всё хорошо у меня выстраивалось всего лишь от двух-трех слов, произнесенных нашим редактором.

У Юрия Ивановича есть такое слово — «слепизм». Это о тех незрячих, что, ориентируясь только на свои представления и опыт, привыкли выносить категорические суждения, как приговоры. Юрий Иванович этого начисто лишен. Сам он советуется со зрячими людьми, он в их мире живет. ...Придешь в редакцию с утра, Юрий Иванович сидит в своем кабинете, а на столе — свежий номер какой-нибудь газеты. Ждет, когда придет кто-то из сотрудников и прочтет определенный материал, ради которого эта газета и куплена в киоске. Помню, я ему читала статью о выдающемся спортивном комментаторе Юрии Озерове — он скончался накануне, и Юрий Иванович рано утром специально слушал по радио обзор газет, чтобы узнать — может, уже появился где-нибудь материал о его любимом обозревателе? В такие минуты думаешь, чего действительно лишен незрячий человек — полной возможности знакомиться с тем, что предназначено для зрячих людей.

Наш редактор смотрит телевизор. Он так и говорит: Вчера я смотрел футбол... или фильм... Или ещё. Он собирает обычные плоскопечатные книги — серию «ЖЗЛ» («Жизнь замечательных людей»). Было бы безнравственно спрашивать его: зачем? Ведь сам он не в состоянии эти книги прочесть. Но у него рос сын Саша (и вырос, окончил аспирантуру, стал отцом, а Юрий Иванович — дедушкой). И вообще, у такого человека, как Юрий Иванович, всегда найдется тот, кто почитает ему вслух. Про Нину Ивановну Титову я уже рассказывала.

А спорт, кстати, у Юрия Ивановича — одно из главных увлечений. И я иногда мысленно называю Юрия Ивановича Кочеткова: «Детское ВОС». Ему звонят, пишут, к нему идут люди, чьи дети родились с нарушениями зрения и, следовательно, нуждаются в помощи. Кого-то он устраивает на консультацию, кого-то умудряется определить в больницу. Во всяком случае, он знает о многих слепых и слабовидящих детях страны, кажется, всё. Тщательно ведется папка, в которой — сведения о всех спецшколах. Обновляются эти сведения. В школах-интернатах он вообще бывает часто. Встречается с ребятами, выступает перед ними, отвечает на вопросы. Очень огорчается, когда кто-то из учеников произносит сакраментальное: мы слепые, поэтому нам обязаны, нам должны!.. Юрий Иванович говорит просто: никто вам ничего не должен, и нельзя жить с таким настроем!

Если он подолгу говорит по телефону, это значит: опять устраивается чья-то судьба, опять договаривается о помощи кому-то из слепых детей. Иногда дети звонят в редакцию сами. Помню, звонил мальчик, откуда-то с Урала, и задавал один и тот же вопрос: что будет в следующем номере «Школьного вестника»? Мальчик был слишком юн и вряд ли представлял, в какую сумму обойдутся его родителям эти междугородние звонки. Юрий Иванович обстоятельно, но лаконично отвечал на всё тот же вопрос. После очередного звонка спросил, владеет ли мальчишка брайлевской письменностью? Да, — был ответ. — Тогда напиши-ка мне письмо, а я тебе отвечу, — попросил Юрий Иванович. На следующий день в его кабинете опять раздался междугородний звонок. Это был тот же Денис.

— Оля, ну поговорите теперь вы с ним, пожалуйста, — попросил меня Юрий Иванович.

Я вновь перечисляла Денису рубрики очередного номера журнала. И поняла, что мальчику просто приятно, что его выслушивают, как взрослого, и что он может вот так, запросто, позвонить в редакцию. Думаю, сам дух «Школьного вестника» подсказал ему это.

Юрий Иванович действительно очень интересный и приятный собеседник. Помимо прочего, мне доставляет наслаждение его речь, идеально правильная, совершенно литературная и при этом очень современная.

И тут, в заключение, я признаюсь, что всё чаще и чаще забываю о незрячести Юрия Ивановича. О плоскопечатных текстах я спрашиваю:

И— Вы читали?

О фильмах, спектаклях:

— Вы видели?

Иногда, во время наших разговоров возникает прямо мистическое чувство: да он прекрасно всё видит!

Он действительно всё видит, редактор «Школьного вестника» Юрий Иванович Кочетков.

Ольга Клековкина