Владимирские образки
Когда имя человека произнесено с любовью и заботой — не может быть, чтобы это никак не отозвалось в нем. Даже если он — за сотни километров. Так отзывается в нас чья-то молитва.
История о Владимирских образках, которую я Вам давно хотела рассказать, вряд ли может быть повторена буквально — всё шло по какому-то наитию, которым поначалу вдохновились мы с Владимиром Сергеевичем Тимофеевым. Теперь его уже нет в живых…
Этот старый человек, бывший военный, после выхода на пенсию стал заниматься с детьми на Владимирской областной станции юных техников, а потом пришел в школу-интернат для слабовидящих детей и вел там кружок детского технического творчества. Мы переписывались с Владимиром Сергеевичем и его женой Еленой Романовной (ее уже тоже нет в живых) со времени нашего знакомства в лагере Детского ордена милосердия. Он был там вместе с мальчиками из своего интерната — двенадцати-тринадцатилетние ребятишки в очках с толстыми линзами мастерили модели машинок, самолетиков, ракет, и всё это двигалось, жужжало, взлетало. Аналога работе Тимофеева, наверное, нет, потому что считается: как же, техническое творчество — и с таким слабым зрением!
И однажды в их интернате появился православный священник, отец Вадим. Помню, Владимир Сергеевич написал мне об этом даже с некоторой тревогой и примерно в таких выражениях: верующая воспитательница привела к нашим детям попа. Впрочем, дальше он с удивлением рассказывал, что отец Вадим говорил с детьми как-то очень светло, и дети слушали его, не проронив ни звука.
Пока мы рассуждали в нашей переписке, что, наверное, это неплохо, что в школу пришел священник, даже хорошо, и, помню, в одном из писем Владимир Сергеевич сокрушенно писал: жаль, что жизнь уже почти прожита и не хватит времени вникнуть во всё это, «вряд ли найду силы изучить Библию…», отец Вадим (Монахов) продолжал навещать интернатских ребятишек. А дети с воспитательницей впервые пошли в церковь, где служил этот батюшка. Мальчишки есть мальчишки, по окончании службы они осмотрели в церкви все углы и вдруг нашли несколько пачек прошлогодних календариков. На обороте была репродукция Владимирской иконы Божией Матери… Календарики детям отдали, и на следующий же день это ребячье богатство оказалось в школьной мастерской технического творчества. Владимир Сергеевич изумился:
— Да зачем же они вам, прошлогодние? И так много!
Один мальчик сказал:
— А я рамочку сделаю и бабушке подарю иконку.
«И вот, — писал мне Владимир Сергеевич, — мы с ним изготавливаем рамочку». Но другим мальчикам и девочкам тоже захотелось сделать такие рамочки. А для кого? Многие ведь сироты. Нужно, чтобы был кто-то, кому можно бы подарить эти образочки. И тогда я сообщила свою просьбу по двум адресам в северной республике Коми, где тогда жила и работала, – в город Сосногорск Ухтинского района, в реабилитационный центр «Вера», и в село Пажга Сыктывдинского района: не согласятся ли взрослые, которые занимаются с детьми-инвалидами, принять такой подарок из Владимира? Не пришлют ли списки имен детишек? Списки прислали.
Во Владимире, в школьной мастерской, принялись за работу. Владимир Сергеевич даже изобрел какие-то приспособления для облегчения шлифовки дерева. Далее нужно было запастись древесиной, а это проблема! Но она благополучно разрешилась: шел капитальный ремонт здания, что напротив дома, где жил Владимир Сергеевич. Однажды утром он разглядел там обрезки дерева. Оделся, пошел (а это непросто ему было, больны ноги, и ходил он со всё большим трудом). Собрал обрезки, да еще рабочие ему помогли. Так у него дома оказалось несколько вязанок. Запасся материалом.
…Он сам попросил, чтобы отец Вадим поговорил с его кружковцами, поощрил и благословил на доброе дело, объяснил, что образочки попадут в руки тех, кому, может быть, гораздо труднее жить на свете, кто очень-очень болен. Он попросил отца Вадима, чтобы тот потом освятил готовые образки. И еще: каждый из воспитанников Владимира Сергеевича делал иконку для того, чье имя знал. Я переслала им списки тяжелобольных детей, и каждый выбрал себе адресат.
Они работали несколько месяцев. А потом был назначен день молебна, который отец Вадим отслужил за здравие болящих детей. Причем, как мне сообщал Владимир Сергеевич (а он прежде не бывал на молебнах), священник четко произносил имя каждого из пажгинских и сосногорских детишек. Освященные образочки вместе с письмами Владимир Сергеевич упаковал в ящики и отнес на почту.
Вот, собственно, и всё.
А мы вместе с Галиной Владимировной Никаноровой — руководителем Детского ордена милосердия — послали во Владимирский интернат письма каждому из детей. Письма — крупным шрифтом, на красивых бланках, с добрыми словами и со словами Пришвина: «…Самая суть чисто человеческого здоровья — это когда неудержимо тянет сказать что-то хорошее другому человеку, как будто это даже закон: раз мне – то должно и всем хорошо! Если поблизости нет человека, чтобы вместе порадоваться, то один пишет другому письмо или поет ему песенку…»
Директора школы-интерната мы попросили помочь Владимиру Сергеевичу организовать торжественное вручение благодарственных писем. В качестве подарка послали номера нашего журнала «Время колокольчиков».
И вот как рассказал мне об этом в письме Владимир Сергеевич:
«Сегодня в величавом спортивном зале интерната состоялась торжественная линейка для старшеклассников и младшеклассников раздельно (воспитанников-то за 150 человек!). А вот удивительно — спортивный зал до революции был в этом богоугодном заведении (открытом в 1895 году) главным молельным залом в пристроенной к интернату церкви.
Вручали торжественно, с выходом из строя воспитанников, удостоенных благодарственных писем. С похвальными аплодисментами.
При награждении тех, кто из младших классов, были совсем малыши-первоклассники и второклассники, не понимавшие сути совершаемого. Пришлось «по наитию», экспромтом начать с оглашения для всех сказки-былицы (моей):
— Вы все сказки любите?
— Да!!!
— Моя сказка-былица — про вас. Вам сейчас маловато лет. Но пройдет десять, тридцать, пятьдесят лет. И станете вы… Каждая девочка — кем?
— Бабушкой, — ответили дети.
— А каждый мальчик — кем?
— Дедушкой!!! — прокричали даже из задних рядов.
— Вот тогда те из вас, кто получит сейчас из моих рук это письмо (помахал над головой письмом Детского ордена милосердия), откроете свой школьный любимый ранец — сберегите его обязательно! — и вынете из него это письмо и журнал «Время колокольчиков» и покажете его кому?
Все затихли.
— Своим внукам, таким же, как вы сейчас, — девочкам и мальчикам. И скажете: это моя награда за то, что я жалел других детей, которым плохо. Покажете?
— Да! Покажем!
— Берегите свою награду.
Ну а дальше вызывал к себе каждого участника акции, вручал письмо. Директор вручала тут же журнал.
Отца Вадима не было. Его назначили в другой приход, и он уехал к новому месту службы. Это далеко от Владимира, но здесь живы его родители, и они перешлют ему Ваше письмо».
Знаете, когда я перечитываю эти строки письма, у меня и сейчас комок в горле. Владимир Сергеевич понял что-то очень важное и трепетал вместе с мальчиками и девочками над этими образочками Владимирской иконы Божией Матери, которая, по истории, не раз спасала Россию. А происходило это в 1992 году, когда такие образки еще не просто было купить.
«У нас очень старый и красивый город, — писал Артем Якунин Юре в село Пажга. — Посылаю тебе иконку Божией Матери. Надеюсь, она принесет тебе душевное спокойствие».
«У нас класс дружный, но иногда ссоримся, — писала Наташа Айзатулина Ире в село Пажга. — У нас 5 девочек и 5 мальчиков. И я от всего класса хочу, чтобы ты поправилась…»
«Учусь хорошо. У нас воспитатель хороший, — писал Рашид Салейкин Роману в город Сосногорск. — Желаю тебе, чтобы у тебя руки не болели…»
«Я живу в городе Владимире, в школе-интернате слабовидящих, — писал Ваня Бутылов Руслану в Сосногорск. — В классе нас девять человек. Я посылаю эту иконку, чтобы она облегчила твои страдания…»
«Школа у нас хорошая, — писал Сергей Гаранин Свете в Сосногорск. — Есть разные кружки, шахматный, я люблю и «Умелые руки». Посылаю тебе иконку, которую я вырезал из дощечки и обработал своими руками. Пусть она хранит тебя, оберегает от неприятностей, дает тебе надежду, веру и любовь».
И еще цитата, это уже из одного письма Владимира Сергеевича: «Над Владимиром, над закатной частью небосвода, прорезался тонюсенький январский месяц. Посему погода в предстоящую неделю без существенных осадков. А по-здешнему — «вёдро». Для пожилых, и особенно для моих ног, очень даже кстати».
«Самая суть чисто человеческого здоровья…»
С тех пор прошло почти 30 лет. Поминаю Владимира Сергеевича Тимофеева и его жену Елену Романовну каждое утро и каждый вечер.
Ольга Клековкина
