“Я веселый и печальный...”

...Никаких зрелых, взрослых лет поэт Михаил Кульчицкий не знал. Он родился в 1919-м году и погиб в дни Сталинградской битвы в январе 1942-го года.

Но душа его жива. Кому дано чувствовать это, тот чувствует. Три имени были неизменно вместе: Михаил Кульчицкий, Николай Майоров, Павел Коган (может быть, кто-то знает песню “Бригантина”, — так вот, это его стихи).

Кульчицкий все свое школьное детство ходил в кружок поэтов Харьковского дворца пионеров. Там-то он и познакомился с Борисом Слуцким (а Слуцкому посчастливилось в Великую Отечественную не погибнуть, поэтому сохранились его воспоминания о Кульчицком). Он писал о своем товарище: “Большой талант. Ежедневный труд. Безмерная любовь к отечеству. Вот три причины, которые помогли нашему земляку втащить на Парнас (далее названы любимые улицы и площади поэта. — Т.А.) и многое другое”.

После школы оба — сразу в Москву, в Литературный институт. Занимались в семинаре у Ильи Сельвинского.

Кульчицкий — из тех, кто воистину познал довоенное институтское братство:

И если мы студенты, между прочим,
То “прочее” и есть наш Институт.

						1940 год.

Другой его знаменитый однокурсник — Сергей Наровчатов — сохранил записку, переброшенную ему Кульчицким на лекции: “Талантливо-молодому от молодо-талантливого”. Наровчатов ответил так же: “Талантливо-молодому от молодо-талантливого”. А уже позже Кульчицкий написал не стихотворение — набросок:

Я веселый и печальный,
Самый нежный, непечатный,
Этот стих первоначальный
Жгу! (в сердцах...). Как Наровчатов.

Как жили они в студенчестве? Несколько человек снимали комнату на подмосковной станции Перловская. Спали на полу. Поэт Михаил Львов (из той же компании) вспоминал: “У меня не было даже пальто, чтобы постелить его на пол, спал на газетах. На рассвете просыпался от судороги”. Покупали на станции черный хлеб и сахарный песок. Таким был их студенческий завтрак: кусок хлеба обмакивался в жестяную кружку с кипятком, потом — в сахарный песок. Прирабатывали то на стройке, то на железной дороге — разгружали арбузы, помидоры, капусту. Ужин часто по неимению денег отсутствовал.

Из письма Михаила Кульчицкого родителям: “Обедаю в студенческой столовке: суп 80 к., каша 70 к., картоф. котлеты 1 р. 50 к,, освещение бесплатно”.

Изучали языки (Кульчицкий знал несколько европейских языков и несколько европейских поэзий фундаментально). Читали бесконечно свои стихи. Борис Слуцкий свидетельствует, что перед отправкой на фронт Кульчицкий пытался оставить у кого-нибудь в Москве целый чемодан рукописей. (Чемодан так и сгинул.) Слуцкий же вспоминает, что у его друга была толстая бухгалтерская книга, в которую тот записывал стихи. (Этот гроссбух тоже не найден.) Олеся, сестра Михаила, сохранила в Харькове записные книжки брата, наброски, черновики, письма, фотографии, юношеский дневник, детские рисунки. Справедливо писал М. Красиков: “...мы знаем о нем меньше, чем он заслуживает”. Конечно, если все основное, что он написал, погибло!..

Стихотворение, которое Вы прочтете здесь, сохранилось потому, что Кульчицкий написал его 26-го декабря 1942-го года, едва окончив военное училище, перед самой отправкой на фронт.

...Он успел испытать сладость большого признания. 13 января 1941 года в клубе МГУ выступал на вечере поэтов трех поколений — вместе с самыми известными, заслуженными. Кульчицкому аплодировали долго. Для поэта даже один такой вечер — это много.

...Уже в 80-е годы белорусский ансамбль “Песняры” подготовил программу, посвященную войне. Она открывалась песней, положенной на стихотворение Михаила Кульчицкого “Мечтатель, фантазер, лентяй, завистник!” Это было сделано удивительно сильно и звучало, как строки, написанные после тяжелого боя. Я тогда удивилась: ведь он еще не воевал, лишь отправлялся на фронт новоиспеченным лейтенантом, но в стихах такое знание “работы войны”!

Не пропал, не забыт — вот что! А у Господа такие люди и не пропадают, их нет только на земле.

Командир минометного взвода младший лейтенант Михаил Кульчицкий погиб в бою при наступлении от Сталинграда в район Харькова. Похоронен в братской могиле, в селе Павленково Луганской области. Его имя выбито золотом на 10-м знамени в Пантеоне Славы Волгограда.

24 года было ему.

Татьяна Артемьева,
прихожанка храма
преподобного
Сергия Радонежского.

***

    
Мечтатель, фантазер, лентяй, завистник!
Что? Пули в каску безопасней капель?
И всадники проносятся со свистом
Вертящихся пропеллерами сабель.

Я раньше думал: лейтенант
Звучит “налейте нам”,
И, зная топографию,
Он топает по гравию.

Война ж совсем не фейерверк,
А просто трудная работа,
Когда —
	 черна от пота —
			     вверх
Скользит
	     по пахоте пехота.

Марш!
И глина в чавкающем топоте
До мозга костей промерзших ног
Наворачивается на чеботы
Весом хлеба в месячный паек.

На бойцах и пуговицы вроде
Чешуи тяжелых орденов.
Не до ордена.
Была бы Родина
С ежедневными Бородино.
 
26 декабря 1942 год, Хлебниково—Москва
    

Газета «Политехник» Липецкого государственного технического университета. — 2016. — № 3. — С. 6 - 7.